Фриц Моисеевич Морген (fritzmorgen) wrote,
Фриц Моисеевич Морген
fritzmorgen

Ювенальная Юстиция: завтра утром, в Москве

Итак, завтра в Москве будут проводиться общественные слушания по угрозе Ювенальной Юстиции (подробнее). Одновременно с этими слушаниями в подмосковном Красногорске, в 11-30, будет проводиться суд над семьёй Лапиных, по итогам которого девочка Влада, с большой долей вероятности, пропишется в детском доме (детали). Призываю жителей Москвы посетить завтра одно из этих мест, чтобы лично убедиться в серьёзности проблемы.

Вот мои несколько мыслей по проблеме Ювенальной Юстиции.

1. Главное право ребёнка — право жить с родителями. Это вполне очевидно не только любому родителю и любому психологу, но и любому психически здоровому человеку, который когда-либо был ребёнком.

Таким образом основная задача для всех, кого волнует проблема Ю.Ю. — намертво закрепить эту норму в законодательстве. Сейчас, к сожалению, законы составлены таким образом, что главным правом ребёнка часто признаётся право носить чистую одежду, право быть приписанным к поликлинике, право объедаться апельсинами и так далее.

2. В настоящее время, увы, право ребёнка жить с родителями нарушается постоянно. Органы соцопеки отбирают детей у родителей, вообще не интересуясь мнением детей, как будто речь идёт не о живых людях, а о малоценной государственной собственности. Если же у нас будет введена Ювенальная Юстиция по западному образцу, про право ребёнка жить с мамой и папой можно будет забыть.

Таким образом, всех западных советчиков надо гнать пинками от нашего законодательства. Ювенальная Юстиция — это, возможно, самое худшее, что есть в западном мире.

3. Задача минимум, как я её вижу, чётко прописать исчерпывающий (и очень короткий) список причин, по которым ребёнка можно отобрать у живых родителей. Цитирую адвоката Антона Жарова (ссылка):

«…Отсутствие каких-либо чётко понятных критериев оснований для отобрания ребёнка. Нельзя же, в самом деле, считать достаточным формулировку „при непосредственной угрозе жизни или его здоровью“. Если её читать буквально, то отобрать избитого ребёнка — нельзя. Он уже избит, и, если кровью не истекает, угрозы жизни и здоровью, непосредственно не имеется. Не хватает понятного перечня, понятной базы критериев, пусть не закрытого, но всё же списка, на который можно было бы опираться.
То, что в доме нет еды — основание? То, что родители не работают — основание? То, что ребёнок в синяках — основание? Надо ответить на все эти вопросы, если не в законе, то по крайней мере, в методических материалах. Работать без них нашим органам опеки, куда за последнее время пришло очень много новых сотрудников, сложно».


Перевожу на русский язык. Сейчас сотрудники опеки решают самостоятельно: отбирать ребёнка или нет. Законом при этом они никак не ограничены. Можно отобрать ребёнка за то, что в холодильнике нет апельсинов или, например, за то, что родители работают без оформления по трудовой (то есть, с точки зрения опеки, не работают). Или, например, за то, что в квартире идёт мелкий ремонт. Или по любому другому надуманному поводу, типа грубого вопроса со стороны родителей: «куда вы забрали наших детей». Там же, у Жарова, есть характерный пример. Спящего трёхлетнего ребёнка случайно захлопнули в квартире. Вызвали слесаря, слесарь вскрыл дверь, всё в порядке. А спустя несколько дней мать получила повестку в суд и иск о лишении родительских прав.

Чтобы исправить этот сюрреализм, нужно, как минимум, выпустить разъяснение с очень коротким списоком причин, по которым можно забрать ребёнка. Например, прямо записать, что основанием для отбора может служить только совершённое родителями преступление в отношении ребёнка.

4. Органы соцопеки. Из личного опыта общения с этими органами и из чтения разных материалов, у меня складывается достаточно ясное впечатление о методах их «проверок».

На рабочем столе инженера стоит бутылка из-под водки с техническим спиртом внутри? «Отец склонен к алкоголизму». Дети испачкались во время игры на дворе? «Дети грязные, неухоженные». Ну и так далее. Если сотрудница соцопеки приняла решение отобрать ребёнка, ей для этого не нужно ничего доказывать. Вполне достаточно написать сочинение на тему «Как семья Пупкиных мучает детей». Проверять это сочинение никто не будет.

Безнаказанность сотрудников опеки, на мой взгляд, это огромная проблема. Как у нас, так и на Западе. Человек, который отбирает детей у родителей, должен, думаю, нести суровое наказание в случае превышения полномочий.

Было бы здорово, думаю, вместо Ювенальной Юстиции учредить у нас службу собственной безопасности опеки, которая имела бы полномочия возбудить против превышающих полномочия сотрудниц реальное уголовное дело.

Если взрослого человека избили сотрудники милиции, он может обратиться с жалобой на них в УСБ. И, как показывает правоприменительная практика, сотрудников милиции довольно часто сажают в тюрьму.

Однако мне не известен ни один случай, когда посадили бы сотрудницу опеки, которая безосновательно отобрала у родителей ребёнка. Также неизвестны мне случаи, когда за лжествидетельство посадили бы соседку, школьную учительницу или директора детского сада.

5. Суды в делах об отобрании детей, к сожалению, просто формальность.

Цитирую разговорившуюся в эфире «Эха Москвы» Галину Агафонову, председателя судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда (ссылка):

«Необходимо отметить, что согласно закону в суд с требованием о лишении родительских прав может обратиться как один из родителей или лиц, их замещающих, так и прокурор. А также орган, на который возложена обязанность по охране прав несовершеннолетних детей. Анализируя судебное решение, можно сказать, что если с исковым заявлением о лишении родительских прав обращается представитель органа опеки, либо прокурор, то данный факт — сигнал для суда, что ситуация с ребенком достигла критического уровня и необходимо принимать оперативные меры. Подобные иски судьями удовлетворяются. В случае если с исковым заявлением обращается один из родителей, судьи, проверив обоснованность требований, иногда принимают решение об отказе. Вместе с тем у второго родителя появляются возможность переосмыслить свое отношение к ребенку… У нас кассационная инстанция рассматривает огромное количество дел. Но я хочу сказать, что отмена по данной категории дел составляет маленький процент, потому что судьи взвешенно подходят к рассмотрению дел в первой инстанции».

Как видите, судья даже не скрывает, что суд у нас что-то рассматривает только в споре двух родителей. Если же в суд обращается представитель органа опеки, суд просто удовлетворяет его просьбу. Собственно, ровно это мы и видели в историях по ссылкам. Какую бы откровеную ложь или чушь ни написали представители опеки про родителей, суд разбираться не будет, а просто вынесет постановление об лишении родительских прав. Либо, как говорит та же судья, «родительских прав лишать не будут, а ограничатся всего лишь отобранием ребёнка».

Мнение самого ребёнка, разумеется, никто при этом не спрашивает. Цитирую ту же передачу:

«О.БЫЧКОВА: А детей часто вызывают на судебные заседания?

Г.АГАФОНОВА: Нет, на судебные заседания... Учитывается мнение в обязательном порядке мнение ребенка, достигшего 10-летнего возраста и больше. Обычно, спрашивают органы опеки и попечительства, потому что это деликатный вопрос. Органы опеки и попечительства беседуют с ребенком, выясняют мнение его, с кем он считает лучше ему жить, с мамой или папой. И потом уже до суда уже доносят они мнение ребенка. Но может статься такая ситуация, что возникнет необходимость опроса ребенка. Но опрашивают его с педагогом – и это крайняя ситуация.

О.БЫЧКОВА: Но вам приходилось такое делать?

Г.АГАФОНОВА: Ну, вы знаете, совсем давно. Действительно, был у меня в практике такой случай, когда мы опрашивали 13-летнего ребенка».


Перевожу на русский язык. Если сотрудники опеки напишут, что ребёнок хочет жить в детском доме, суд проверять это не будет. Поверит сотрудникам опеки на слово.

Важное дополнение к теме судов. Как правило, органы опеки сначала забирают ребёнка (силой либо обманом), а только потом, иногда через несколько месяцев, проходит суд. Всё это время ребёнок находится в детском доме, и не имеет права видеть родителей.

Почему так происходит? Больше про это можно прочесть у того же адвоката Антона Жарова (ссылка).

6. Что именно будет представлять собой Ювенальная Юстиция, я так и не выяснил. К сожалению, это не так уж и важно. Так как в настоящее время у нас существуют органы опеки, которые с успехом справляются с карательными задачами Ювенальной Юстиции западного образца.

Тем не менее, отсутствие текста законопроекта в свободном доступе наводит меня на нехорошие подозрения. Если Ювенальная Юстиция — это просто «особый суд для несовершеннолетних» — почему бы тогда не выложить текст законопроекта на всеобщее обозрение?

7. Подведу итог. Я считаю правильным прикладывать усилия в следующих направлениях.

а) Право ребёнка жить с родителями должно быть закреплено законодательно как главное его право.

б) Критерии отбора ребёнка из семьи должны быть чётко прописаны в законе. И причин, по которым ребёнка можно отобрать у родителей, должно быть крайне мало.

в) Сотрудники опеки не должны оставаться бесконтрольными и безнаказанными. Должен существовать законный способ посадить в тюрьму сотрудника опеки, который похищает у родителей детей без веских на то оснований.

г) Ювенальная Юстиция западного образца, являющаяся, по сути, органом отбора детей у нормальных родителей, должна иметь соответствующий своей сути имидж. Это нужно для того, чтобы депутаты разного ранга отказывались её продвигать, чтобы не испачкать свой рейтинг.

8. Больше ссылок на реальные истории и прочие источники лежит здесь и здесь.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 363 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →