Фриц Моисеевич Морген (fritzmorgen) wrote,
Фриц Моисеевич Морген
fritzmorgen

Современный Солженицын



Читаю сейчас «Раковый корпус» Солженицына. Отлично написана книга, несомненно талантливым человеком был Александр Исаевич. Политические вставки, конечно, портят общее впечатление, — без них, на мой взгляд, было бы гораздо сильнее, — однако если бы не эти вставки, Солженицын, возможно, и не стал бы писать роман. Рекомендую прочесть: и ради литературного удовольствия, и ради того, чтобы составить собственное мнение о писателе.

Впрочем, я рассказываю вам о книге вовсе не для того, чтобы её похвалить или поругать. Меня поразило то обстоятельство, что как раз те самые инородные вставки, вставки с жёсткой и плоской сатирой на неприятных Солженицыну аппаратчиков, оказались мне очень знакомыми. Оказывается, минимум Солженицына — это максимум для современных оппозиционеров, причём как для тех, кто Солженицына уважает, так и для тех, кто Солженицына ненавидит.

Я подобрал вставку, в которой нет спойлеров, чтобы вы могли оценить сами. Назовите этого неприятного Русанова, например, депутатом-единороссом — и вот вам готовый хлёсткий текст для оппозиционного блогера любого спектра, от либерального до коммунистического:

Разумеется, по диалектической взаимосвязи всех явлений действительности, образ поведения Павла Николаевича на работе не мог остаться без влияния на его образ жизни вообще. Постепенно, с годами, ему и Капитолине Матвеевне стали несносны на железных дорогах не только общие, но и плацкартные вагоны, куда пёрлись и в полушубках, и с вёдрами, и с мешками.

Русановы стали ездить только в купированных и в мягких. Разумеется, и в гостиницах для Русанова всегда бронировался номер, чтоб ему не очутиться в общей комнате. Разумеется, и в санатории Русановы ездили не во всякие, а в такие, где человека знают, уважают и создают ему условия, где и пляж и аллеи отдыха отгорожены от общей публики. И когда Капитолине Матвеевне врачи назначили больше ходить, то ей абсолютно негде было ходить, кроме как в таком санатории среди равных.

Русановы любили народ — свой великий народ, и служили этому народу, и готовы были жизнь отдать за народ.

Но с годами они всё больше терпеть не могли — населения. Этого строптивого, вечно уклоняющегося, упирающегося да ещё чего-то требующего себе населения.

У Русановых стал вызывать отвращение трамвай, троллейбус, автобус, где всегда толкали, особенно при посадке, куда лезли строительные и другие рабочие в грязных спецовках и могли обтереть о твоё пальто этот мазут или эту извёстку, а главное — укоренилась противная панибратская манера хлопать по плечу — просить передать на билет или сдачу, и нужно было услуживать и передавать без конца. Ходить же по городу пешком было и далеко, и слишком простецки, не по занимаемой должности. И если служебные автомобили бывали в разгоне или в ремонте, Павел Николаевич часами не мог попасть домой обедать, а сидел на работе и ждал, пока подадут машину.

А что оставалось делать? С пешеходами всегда можно напороться на неожиданность, среди них бывают дерзкие, плохо одетые, а иногда и подвыпившие люди. Плохо одетый человек всегда опасен, потому что он плохо чувствует свою ответственность, да вероятно ему и мало что терять, иначе он был бы одет хорошо. Конечно, милиция и закон защищают Русанова от плохо одетого человека, но эта защита придёт неизбежно с опозданием, она придёт, чтобы наказать негодяя уже потом.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 237 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →